Неточные совпадения
Словом, судьба заставила бедного Тихона выпить по капле и до капли весь
горький и ядовитый напиток подчиненного существования.
Так, молча, он и ушел к себе, а там, чувствуя
горькую сухость во рту и бессвязный шум злых
слов в голове, встал у окна, глядя, как ветер обрывает листья с деревьев.
Она опустилась в кресло и с минуту молчала, разглядывая Самгина с неопределенной улыбкой на губах, а темные глаза ее не улыбались. Потом снова начала чадить
словами, точно головня
горьким дымом.
И больше ничего не говорил, очевидно, полагая, что в трех его
словах заключена достаточно убийственная оценка человека. Он был англоманом, может быть, потому, что пил только «английскую
горькую», — пил, крепко зажмурив глаза и запрокинув голову так, как будто хотел, чтобы водка проникла в затылок ему.
Особенно был раздражен бритоголовый человек, он расползался по столу, опираясь на него локтем, протянув правую руку к лицу Кутузова. Синий шар головы его теперь пришелся как раз под опаловым шаром лампы, смешно и жутко повторяя его.
Слов его Самгин не слышал, а в голосе чувствовал личную и
горькую обиду. Но был ясно слышен сухой голос Прейса...
Выше я упомянул, что у градоначальников, кроме прав, имеются еще и обязанности."Обязанности!" — о, сколь
горькое это для многих градоначальников
слово!
Я хотела было подписаться «современная мать» и колебалась, но остановилась просто на матери: больше красоты нравственной, Дмитрий Федорович, да и
слово «современная» напомнило бы им «Современник» — воспоминание для них
горькое ввиду нынешней цензуры…
— Я не забыла этого, — приостановилась вдруг Катерина Ивановна, — и почему вы так враждебны ко мне в такую минуту, Катерина Осиповна? — с
горьким, горячим упреком произнесла она. — Что я сказала, то я и подтверждаю. Мне необходимо мнение его, мало того: мне надо решение его! Что он скажет, так и будет — вот до какой степени, напротив, я жажду ваших
слов, Алексей Федорович… Но что с вами?
Горький благоговейно утверждает разум в каком-то очень наивном, не критическом, совсем не философском смысле
слова.
Он надивиться не мог и дал себе
слово глубже вникнуть в источник этого характера. И Марина улыбалась ему в художественном очерке. Он видел в ней не просто распущенную дворовую женщину вроде
горьких, безнадежных пьяниц между мужчинами, а бескорыстную жрицу культа, «матерь наслаждений»…
Все это заставило меня глубоко задуматься. Валек указал мне моего отца с такой стороны, с какой мне никогда не приходило в голову взглянуть на него:
слова Валека задели в моем сердце струну сыновней гордости; мне было приятно слушать похвалы моему отцу, да еще от имени Тыбурция, который «все знает»; но вместе с тем дрогнула в моем сердце и нота щемящей любви, смешанной с
горьким сознанием: никогда этот человек не любил и не полюбит меня так, как Тыбурций любит своих детей.
При взгляде на эту крохотную грустную фигурку мне стало ясно, что в
словах Тыбурция, — хотя я и не понимал их значения, — заключается
горькая правда.
В подземелье, в темном углу, на лавочке лежала Маруся.
Слово «смерть» не имеет еще полного значения для детского слуха, и
горькие слезы только теперь, при виде этого безжизненного тела, сдавили мне горло. Моя маленькая приятельница лежала серьезная и грустная, с печально вытянутым личиком. Закрытые глаза слегка ввалились и еще резче оттенились синевой. Ротик немного раскрылся, с выражением детской печали. Маруся как будто отвечала этою гримаской на наши слезы.
Твоею дружбой не согрета,
Вдали шла долго жизнь моя.
И
слов последнего привета
Из уст твоих не слышал я.
Размолвкой нашей недовольный,
Ты, может, глубоко скорбел;
Обиды
горькой, но невольной
Тебе простить я не успел.
Никто из нас не мог быть злобен,
Никто, тая строптивый нрав,
Был повиниться не способен,
Но каждый думал, что он прав.
И ехал я на примиренье,
Я жаждал искренно сказать
Тебе сердечное прощенье
И от тебя его принять…
Но было поздно…
Поэт, нашедший
слово и голос для этой боли, был слишком горд, чтобы притворяться, чтоб страдать для рукоплесканий; напротив, он часто
горькую мысль свою высказывал с таким юмором, что добрые люди помирали со смеха.
Одним
словом, был страшный беспорядок. Мне показалось с первого взгляда, что оба они, и господин, и дама — люди порядочные, но доведенные бедностью до того унизительного состояния, в котором беспорядок одолевает наконец всякую попытку бороться с ним и даже доводит людей до
горькой потребности находить в самом беспорядке этом, каждый день увеличивающемся, какое-то
горькое и как будто мстительное ощущение удовольствия.
С
горькою усмешкой прослушал Парфен горячие
слова князя. Убеждение его, казалось, было уже непоколебимо поставлено.
Сусалин тоже подходит, ругается, в драку лезет даже. И другие рыбники собираются и все с яростью кидаются на Марка Данилыча. Один Белянкин стоит одаль. Сам ни
слова, а слезы дрожат на ресницах: «Пропали кровные, годами нажитые денежки!» Такую
горькую думу он думает.
Краем уха слушала россказни мастерицы про учьбу́ ребятишек, неохотно отвечала ей на укоры, что держит Дуняшу не по старинным обычаям, но, когда сказала она, что Ольга Панфиловна срамит ее на базаре, как бы застыла на месте,
слова не могла ответить… «В трубы трубят, в трубы трубят!» — думалось ей, и, когда мастерица оставила ее одну, из-за густых ресниц ее вдруг полилися
горькие слезы.
—
Горьким пьяницей! — повторял князь вместе с ней последние
слова и уныло покачивал склоненной набок курчавой головой, и оба они старались окончить песню так, чтобы едва уловимый трепет гитарных струн и голоса постепенно стихали и чтобы нельзя было заметить, когда кончился звук и когда настало молчание.
С кем раздумать мне думу крепкую,
С кем размыкать мне горе
горькое,
От кого услышать
слово ласковое?
К хороводу подойдет, парни прочь идут, а девкам без них скучно, и ругают они писаря ругательски, но сторожась, втихомолку: «Принес-де леший Карпушку-захребетника!» Прозвище
горького детства осталось за ним; при нем никто бы не посмел того
слова вымолвить, но заглазно все величали его мирским захребетником да овражным найденышем.
— Чем бы вот с Софронами вожжаться — тут бы руку-то помощи Москва подала, — с жаром сказала Манефа. — Да куда ей! — примолвила она с
горькой усмешкой. — Исполнились над вашей Москвой
слова пророческие: «Уты, утолсте, ушире и забы Бога создавшего…» Соберешься к Софонтию — зайди ко мне, Василий Борисыч.
Но дружининский кружок — за исключением Некрасова — уже и в конце 50-х годов оказался не в том лагере, к которому принадлежали сотрудники"Современника"и позднее"Русского
слова". Мой старший собрат и по этой части очутился почти в таком же положении, как и я. Место, где начинаешь писать, имеет немалое значение, в чем я
горьким опытом и убедился впоследствии.
Состав депутатов дышал злостью реакции обезумевших от страха"буржуев". Гамбетта был как бы в"безвестном отсутствии", не желая рисковать возвращением.
Слова"республиканская свобода"отзывались
горькой иронией, и для каждого ясно было то, что до тех пор, пока страна не придет в себя, ей нужен такой хитроумный старик, как автор"Истории Консульства и Империи".
Словом, никто уже в писательском мире — и тогда, и позднее, за целых сорок лет — не имел такого «акцента», как Писемский, и только в последние годы Максим
Горький не освободился от своего говора на «он», совершенно в таком роде, как говорят у нас в Нижнем мастеровые, мещане, мелкие лавочники, семинаристы.
— Андрей Петрович, — прервала она с
горькой усмешкой, — Андрей Петрович на мой прямой вопрос ответил мне тогда честным
словом, что никогда не имел ни малейших намерений на Катерину Николаевну, чему я вполне и поверила, делая шаг мой; а между тем оказалось, что он спокоен лишь до первого известия о каком-нибудь господине Бьоринге.
«Так я найдëн и поднят был…
Ты остальное знаешь сам.
Я кончил. Верь моим
словамИли не верь, мне всё равно.
Меня печалит лишь одно:
Мой труп холодный и немой
Не будет тлеть в земле родной,
И повесть
горьких мук моих
Не призовет меж стен глухих
Вниманье скорбное ничье
На имя темное мое.
Узнав рядом
горьких опытов, что все прекрасные мечты, великие
слова остаются до поры до времени мечтами и
словами, он поселился на веки веков в NN и мало-помалу научился говорить с расстановкой, носить два платка в кармане, один красный, другой белый.
Он хотел
слова, он хотел торжества, как будто это
слово было нужно; если б он был юнее сердцем, если б в голове его не обжились так долго мысли
горькие и странные, он не спросил бы этого
слова.
— И Марфин-то ваш хорош, — превредный болтун и взбрех! — отозвался советник на
слова заседателя. — По милости его, может быть, мы и испиваем теперь наши
горькие чаши.
Есть
горькая правда в
словах Герцена: «Отчего верить в Бога смешно, а верить в человечество не смешно; верить в царство небесное глупо, а верить в земные утопии умно?»
Слова эти направлены против всех утопий.
Я собственным
горьким опытом убедилась в истине этих
слов — и знаешь ли где?
И опять ему вспомнилось детство, тихий плеск реки, первое знакомство с Эвелиной и ее
горькие слезы при
слове «слепой»… Инстинктивно почувствовал он, что теперь опять причиняет ей такую же рану, и остановился. Несколько секунд стояла тишина, только вода тихо и ласково звенела в шлюзах. Эвелины совсем не было слышно, как будто она исчезла. По ее лицу действительно пробежала судорога, но девушка овладела собой, и, когда она заговорила, голос ее звучал беспечно и шутливо.
Иногда эта добродетельная наклонность вознаграждается самым обидным образом. Трудишься-трудишься иной раз, выбиваешься из сил, симпатизируя и стараясь что-нибудь выведать из преступника — разумеется, pour son propre bien, [ради его собственного блага (франц.).] — и достигнешь только того, что обвиняемый, не без
горькой иронии, к тебе же обращается с следующими простыми
словами...
Вспомнился Рыбин, его кровь, лицо, горячие глаза,
слова его, — сердце сжалось в
горьком чувстве бессилия перед зверями.
Он часто говорил эти
слова, и в его устах они принимали какой-то особый, всеобнимающий смысл,
горький и едкий…
Другое подспорье — поминальные пироги и блины. И от них уделяется часть священнику и церковному причту. Недаром сложилась пословица: поповское брюхо, что бёрдо, всё мнет.
Горькая эта пословица, обидная, а делать нечего: из песни
слова не выкинешь.
Осина [Народ говорит:
горькая осина и употребляет эти
слова в бранном смысле.
— Его светлость отходит, — сказал стоявший рядом казак. Все окружавшие поняли
горькую истину этих
слов. Александра Васильевна приложила руку к сердцу Григория Александровича.
— Говорить! — повторил старик с
горькою усмешкою. — Как нам говорить, когда руки наши связаны, ноги спутаны, язык подрезан? А что коли собственно, как вы теперь заместо старого нашего генерала званье получаете, и ежели теперь от вас
слово будет: «Гришка! Открой мне свою душу!» — и Гришка откроет. «Гришка! Не покрывай ни моей жены, ни дочери!» — и Гришка не покроет! Одно
слово, больше не надо.
— Он, может быть, и совсем не придет, — проговорила она с
горькой усмешкой. — Третьего дня он писал, что если я не дам ему
слова прийти, то он поневоле должен отложить свое решение — ехать и обвенчаться со мною; а отец увезет его к невесте. И так просто, так натурально написал, как будто это и совсем ничего… Что если он и вправду поехал к ней,Ваня?
— Нет, Иван Северьяныч, нет, мой ласковый, милсердечный друг, прими ты от меня, сироты, на том твоем
слове вечный поклон, а мне,
горькой цыганке, больше жить нельзя, потому что я могу неповинную душу загубить.
К чему еще раз обманывать эту детски-наивную, простую душу, которая и без того ничего не хочет, ничего не требует, кроме доброго
слова да теплой ласки!» — думалось Бейгушу, и он молчал, решившись внутренно открыть ей на прощанье всю
горькую правду.
И лицо его нервно передернуло нечто
горькое при этом последнем
слове.
Я не могу уйти, окаменев от изумления и
горького, тоскливого чувства, — мне вспоминаются
слова бабушкиной сестры...
В его
словах была только правда —
горькая правда. Она ключом била в тоне его голоса и в блестевших на его глазах крупных слезах.
Дэзи повернулась. Ее лицо снова было скрыто. Платье это очень шло к ней: на нее оглядывались, проходя, мужчины, взглядывая затем на меня, но я чувствовал ее
горькую растерянность. Дэзи проговорила, останавливаясь среди
слов...
Не знаю, был я рад встретить его или нет. Гневное сомнение боролось во мне с бессознательным доверием к его
словам. Я сказал: «Его рано судить».
Слова Бутлера звучали правильно; в них были и
горький упрек себе, и искренняя радость видеть меня живым. Кроме того, Бутлер был совершенно трезв. Пока я молчал, за фасадом, в глубине огромного двора, послышались шум, крики, настойчивые приказания. Там что-то происходило. Не обратив на это особенного внимания, я стал подниматься по лестнице, сказав Бутлеру...
Потом, в своей камере, когда ужас стал невыносим, Василий Каширин попробовал молиться. От всего того, чем под видом религии была окружена его юношеская жизнь в отцовском купеческом доме, остался один противный,
горький и раздражающий осадок, и веры не было. Но когда-то, быть может, в раннем еще детстве, он услыхал три
слова, и они поразили его трепетным волнением и потом на всю жизнь остались обвеянными тихой поэзией. Эти
слова были: «Всех скорбящих радость».